mvjoy (mvjoy) wrote in volgohist,
mvjoy
mvjoy
volgohist

Categories:

«Бекетовка в 1943-1947 годах: черты жизни и быта населения» ЧАСТЬ 1

Работа пусть и школьная, но все же представляет интерес, так как составляли ее не передирая тексты с путеводителей, а производили опрос очевидцев. Источник

Ольга Безрукова, Евгения Иванова, Елена Ледовских, Екатерина Лоншакова, Анна Савенкова «Бекетовка в 1943-1947 годах: черты жизни и быта населения»

Часть 1
История образования Бекетовки.
Бекетовка в дни Сталинградского сражения
Снабжение населения Бекетовки в 1943–1947 годах.
Денежная реформа 1947 года и ее последствия.

Часть 2
Здравоохранение, культура, транспорт.
Общественная жизнь населения Бекетовки в 1943–1947 годах
Военнопленные и местное население.
Православная церковь и местное население
Заключение





Рубрика Россия фабричная
Волгоград, гимназия № 9, 9-й класс
Руководители В.В. Ведерников, И.А. Щаюк
Первое место

В настоящее время исследования региональной истории приобретают особую актуальность, поскольку, только зная историю своей «малой родины», можно оценить историю страны, значимость того или иного события, определить, как глобальные события: войны, революции, экономические и социальные кризисы – влияли на судьбы отдельных людей. Поэтому в качестве объекта исследования нами выбрана история одного из районов нашего города, который носит историческое название Бекетовка (в настоящее время это часть Кировского района Волгограда). Не случайно избраны нами и хронологические рамки – 1943–1947 годы, то есть время от окончания Сталинградского сражения до проведения денежной реформы, которая при всех ее недостатках все же свидетельствовала об отходе от чрезвычайных методов административного руководства экономикой. Свою задачу мы видели в том, чтобы восстановить историю повседневности, то есть историю быта, окружающего людей мира вещей, обычаев и т.д. К сожалению, эта тематика плохо отражена в имеющейся краеведческой литературе . Следует, однако, отметить, что в последнее время в работах историков начинают находить отражение темы, изучение которых ранее не приветствовалось по идеологическим соображениям. Так в работах С.Г.Сидорова характеризуется положение немецких военнопленных , в работах Н.В.Кузнецовой рассматриваются отдельные аспекты жизни населения в послевоенном Сталинграде .
При написании работы мы опирались на ряд опубликованных источников. Определенное значение для характеристики положения в сфере образования и культуры имеет подборка документов из фондов местного партийного архива, публикация которой была осуществлена в начале 1980-х годов . В частности, в сборнике описано состояние образовательных учреждений Бекетовки по окончании войны. Отчеты уполномоченного Совета по делам православной церкви по Сталинградской области дают возможность изучить отношение к православию жителей Волгограда. Составители руководствовались задачей «ознакомить читателя с материалами, которые ранее не были доступны для изучения, и тем самым способствовать объективному осмыслению одного из наиболее сложных периодов истории России» . В то же время сама специфика сборника не позволяет судить о мотивах, которые побудили людей обратить свои взоры к церкви.
Известное значение имеет и местная пресса, прежде всего газета Сталинградского обкома ВКП(б) «Сталинградская правда». Нам, к cожалению, удалось просмотреть лишь отдельные номера газеты за 1943–1947 годы.
Из опубликованных воспоминаний определенный интерес представляют записки секретаря Сталинградского обкома партии А.С.Чуянова . Но автор главный упор делает на описании Сталинградского сражения. Упоминания о жизни гражданского населения, проблемах снабжения города случайны и отрывочны, к тому же книга не лишена и определенной идеологической заданности.
Чтобы выполнить задачу, которую мы себе поставили, – описать жизнь простых людей в достаточно сложный исторический период, – мы нуждались в новых источниках. Мы разработали анкету, которая, на наш взгляд, охватывает основные аспекты жизни гражданского населения города:
– денежная реформа 1947 года и ее проведение;
– карточная система, ее отмена, роль личного подсобного хозяйства в деле снабжения;
– голод 1946–1947 годов;
– налаживание регулярных связей с центром города, проблема городского транспорта;
– водоснабжение в годы войны и восстановления;
– медицинское обслуживание;
– изменение жизни района после того, как в Бекетовку были переведены областные структуры и после их ухода;
– культурная жизнь Бекетовки в 1943–1947 годах;
– восстановление предприятий района (ВолгоГРЭС, ж/д узла);
– деятельность местной православной церкви и отношение к ней населения;
– лагерь № 108 немецких военнопленных;
– роль военнопленных в восстановлении хозяйства и их взаимоотношения с местным населением.
Мы нашли людей, живших в указанный период в Бекетовке. Среди них есть родные и близкие авторов работы, соседи по дому и т.д. Большую помощь в работе оказали Краеведческий музей Кировского района (директор Н.Н.Шубина), причт церкви Никиты-исповедника (священники Н.Н.Станков и Д.Н.Климов). Всего по нашей программе опрошены 15 человек. В ряде случаев в процессе беседы была получена информация по проблемам, которые составители анкеты не могли предусмотреть. Так, об открытии в Сталинграде в 1943 году медицинского института мы узнали из беседы с его выпускницей З.П.Тараненко. В доступной нам краеведческой литературе об открытии института вообще не упоминается. Беседа с А.Н.Федорушкиной позволила уточнить дату закрытия церкви Никиты-исповедника и дату возобновления ее деятельности. Этот факт не был отмечен в документах, касающихся положения церкви в крае .
Мы пытались представить по возможности объективную картину того, как люди, выживали в экстремальных условиях. Разумеется, дать картину повседневной жизни во всей ее полноте было бы невозможно. Поэтому наша работа состоит из серии небольших глав-очерков, характеризующих определенную сторону этой жизни. Работа написана группой учащихся 9-го «А» класса 9-й гимназии г.Волгограда Олей Безруковой (история образования Бекетовки), Аней Савенковой (лагерь военнопленных), Леной Ледовских (культурная жизнь Бекетовки), Женей Ивановой (проблемы снабжения населения), Катей Лоншаковой (православная церковь и местное население).
История образования Бекетовки.
Бекетовка в дни Сталинградского сражения
Поселение Бекетовка было основано генералом Никитой Афанасьевичем Бекетовым, фаворитом императрицы Елизаветы Петровны, впоследствии сенатором. С его именем связано основание немецкой колонии Сарепта вблизи Царицына. В период царствования Екатерины II в 1763 году Бекетов был назначен астраханским губернатором. В награду за верную службу он получил земли между Царицыном и Сарептой, где и построил свое имение, названное Отрадой. Здесь он открыл источник целебных минеральных вод, способствовал развитию виноградарства и шелководства на Нижней Волге. Бекетовка находилась по левую сторону речки Ельшанки.
Располагалась Бекетовка в живописном месте. Вблизи села Бекетов построил себе роскошный каменный дворец, который во время одного из пожаров полностью сгорел. В 1784 году началось строительство Никитского храма – ныне старейшей церкви на территории нашего города. В конце ХVIII века Бекетов перенес Хохловку на теперешнее место и дал ей свое имя – Бекетовка. В конце ХIХ века в слободе Бекетовка числилось 227 дворов, 1145 жителей, церковноприходская школа с 20 учениками, трактир, винная лавка, 4 молочных лавки, ветряная мельница, 2 кузницы. Крестьяне занимались хлебопашеством, огородничеством, а также отчасти извозом (чумачеством).
Старая Бекетовка была богата славными именами. На рубеже ХIХ–ХХ веков на всю Россию гремела фамилия царицынского купца-предпринимателя Василия Федоровича Лапшина. В 1887 г. он основал здесь кондитерский и пряничный заводы. А в 1910 году Лапшин, уже твердо встав на ноги, построил на откупленной у графа Строганова земле лесопильный завод. Тогда по берегу Волги до Купоросного поселка тянулось множество частных лесопильных заводов и заводиков. Бекетовка до революции слыла базой лесоперерабатывающей промышленности.
В то же время в самой Бекетовке до 1914 года не было больниц, существовал лишь один летний кинотеатр. После Гражданской войны поселок стал разительно меняться. Одним из самых крупных сооружений стало строительство в 1931 году ВПО «Химпром» и Сталинградской ГРЭС, пущенной в эксплуатацию 7 ноября 1930 года. СталГРЭС питала током строящийся тракторный завод и реконструируемый завод «Красный Октябрь», целый ряд других крупных предприятий, создавая условия для интенсивного роста городской промышленности.
В 1931 году Старая Бекетовка стала пятым по счету районом города Сталинграда. 16 марта 1935 года по указу ВЦИК СССР район стал именоваться Кировским.
В период Великой Отечественной войны оборону южных подступов к Сталинграду держали 57-я и 64-я армии. Для непосредственного участия в обороне южной части, Кировского района, для координирования всех боевых действий с командованием 57-й и 64-й армий городской Комитет обороны образовал оперативную группу. 9 июля 1942 года фашистская авиация произвела массированный налет на промышленные объекты Кировского района Сталинграда. Однако промышленные объекты не пострадали. Ранило несколько женщин, отправлявшихся со станции Бекетовка на строительство оборонительных рубежей.
В конце августа 1942 года 4-я танковая армия фашистов попыталась прорваться в южную часть Сталинграда – Красноармейск и Кировский район. Но, столкнувшись с упорным сопротивлением, противник вынужден был перейти к обороне, так как командование 6-й немецкой армии, не имея сил для организации массированного наступления в северном и южном районах, приняло решение основной удар нанести в северном направлении, западнее Сталинграда. Здесь линия фронта была удалена от города на расстояние от двух до девяти километров. В этой связи понятно, почему Бекетовка была разрушена менее других районов города. Однако противник, не предпринимая интенсивных усилий для овладения Бекетовкой, продолжал наносить мощные артиллерийские и авиационные удары. СталГРЭС неоднократно подвергалась бомбардировкам с воздуха, но вывести ее из строя удалось лишь в начале ноября.
Несмотря на боевые действия, в районе был организован ремонт танков, арттягачей, автомашин и другого вооружения. На предприятиях района изготовлялись сотни тысяч бутылок зажигательной смеси «КС», тысячи килограммов дымообразующей смеси, тысячи баллонов зажигательной жидкости, десятки тонн туалетного и хозяйственного мыла, 5000 окопных печей. Кировчане изготавливали походные кухни, аэросани, спецдомики, фуфайки, шаровары, шапки-ушанки, валенки и многое другое из теплой одежды, в чем нуждался фронт.
Крайне тяжелым было положение гражданского населения. Жительница района С.М.Шевченко (1930 г.р.) вспоминает, что никаких карточек в 1942 году не было. По ее словам, «еды совсем не хватало, питались чем Бог пошлет: варили лебеду, я подбирала картофельные кожурки. Помню, как отца отпустили из части, чтобы он мог нас эвакуировать. Он пришел домой, а мы ему: «Папа, мы есть хотим!» – «Ничего у меня нет, если бы мог, кусок бы от себя отрезал, чтобы только не видеть ваших страданий». У меня был брат совсем маленький, грудничок, постоянно плакал, а я его качаю и приговариваю: «Мишенька, родной, умри скорее, чтобы так не мучиться!» Он действительно вскоре умер от недоедания. Однажды все-таки повезло: снаряд попал в коновязь и убил лошадь. Мы ее разделали и съели».
По-видимому, положение семьи несколько облегчалось тогда, когда на постое в доме находились представители воинских частей. А.Н.Федорушкина (1922 г.р.) вспоминает: «У нас стояли солдаты-кавалеристы. А у нас был сарай, покрытый соломой. Стали они солому разбирать на корм скоту. Маме это не понравилось, она им и говорит: «Что же вы делаете, вам лошадей нужно кормить, а мне детей». Тогда дали нам пшена, муки, и мы зиму пережили».
Довольно поздно было принято решение об эвакуации местного населения. Еще в июле 1942 года в городе оставалось до 400 тысяч человек, которые, как пишет современный исследователь, «без ущерба для обороны города могли быть эвакуированы на восток заблаговременно» . Официально считалось, что эвакуация была закончена к 15 ноября, но часть гражданского населения тем не менее оставалась в городе. Так, семья А.Н. Федорушкиной не смогла эвакуироваться, потому что Волга замерзла и переправа перестала работать. Семья С.М. Шевченко была отправлена в эвакуацию только в ноябре. Вот как она рассказывает об этом: «День, когда мы уехали из Сталинграда, я хорошо запомнила. 2 ноября 1942 г. к нам приехала какая-то женщина, которая разыскивала своего сына. Он действительно стоял на постое у нас. А их часть как раз в этот день отправляли на фронт. Он проходил тогда в районе Зеленого кольца. Помню, как она обняла его и долго рыдала, предчувствуя близкую разлуку, а может быть и гибель. В этот же день приехал и папа, его отпустили специально, чтобы он нас эвакуировал. И в этот же день нас вывозили: подъехала американская машина, «студебеккер» кажется. Узбеки, которые сидели в машине, зашли в наш дом и велели уезжать. Мы собрались на скорую руку. Побросали в машину что могли. Конечно, ничего особенного у нас не было. Самое ценное – матрасы, набитые мочалом. На пристани дали нам хлеба. Отец (а он сопровождал нас) принес мешок с хлебом, сказал: «Ешьте!» Погрузили нас на баржу, она была переполнена людьми, и, когда начиналась бомбежка, вся баржа кричала криком. Очень страшно... Нас привезли на остров, а оттуда – в Ленинск. Во время эвакуации умерла моя сестра Аня. Она сильно болела, ночью разбудила маму, сказала: «Прощайте» – и умерла. Мама тоже сильно болела, а старший брат (он у меня 1929 г.р.) говорит: пойду в армию. А я ему: уйдешь, – что мы будем делать? Я тогда умру, мне с такой семьей не справиться, и он остался. В эвакуацию нас увезли далеко, на границу с Казахстаном в село Нижний Баскунчак. Жили мы с казахами. Было очень холодно, голодно и грязно. Помню, как хозяйка снимала с себя вшей и убивала их зубами» .
В историю Сталинградского сражения Бекетовка вошла еще и потому, что именно здесь 30 января 1943 года в штабе 64-й армии был произведен первый допрос пленного фельдмаршала Паулюса. Знаменитая фотография запечатлела немецкого полководца на фоне дома по Красноуфимской улице, куда он был доставлен вместе со своим штабом. Этот дом ныне сохранился и отмечен мемориальной доской.

Снабжение населения Бекетовки в 1943–1947 годах.
Денежная реформа 1947 года и ее последствия.
После окончания Сталинградского сражения в город стали возвращаться мирные жители. В городе, как и во всей стране, сохранялось нормированное снабжение. По-видимому, проблема организации снабжения волновала власти. Но быстро восстановить снабжение населения в условиях разрухи было невозможно. Фактически отоварить можно было лишь карточки на хлеб, при этом неработающее население снабжалось по самым минимальным нормам: 250 г хлеба на человека. Несколько лучше снабжались рабочие: 600 г хлеба. К тому же на ряде производств можно было сдать продовольственные карточки в обмен на питание в рабочей столовой. Именно так было организовано питание на ВолгоГРЭС. По воспоминаниям П.Г.Чеботарева (1913 г.р.), работавшего там шофером с 1943 по 1973 год, на предприятии была платная столовая (30–40 копеек за обед), ударникам полагалось улучшенное питание. Как вспоминает студентка Сталинградского медицинского института З.П.Тараненко (1926 г.р.), снабжение студентов осуществлялось по рабочим нормам. По ее словам, после того как студенты сдавали свои карточки, они получали в столовой трехразовое горячее питание, конечно, не отличавшееся особым разнообразием. «На первое обычно был жидковатый суп из соленой рыбы, вкус которого я запомнила на всю жизнь», – вспоминает Зинаида Петровна. На руках у студентов оставались только карточки на хлеб и водку, последние обычно обменивались на хлеб на черном рынке. В этих условиях в наиболее сложном положении оказались семьи, имеющие престарелых и несовершеннолетних, поскольку боевые действия в 1942 году не позволили создать минимально необходимых запасов даже тем, у кого было подсобное хозяйство. Весьма характерны воспоминания Серафимы Михайловны Шевченко (1930 г.р.). Семья ее до войны насчитывала 17 детей, мать работала. Во время войны отец был призван на военную службу, и семья фактически осталась без средств к существованию. Поэтому в тринадцать лет она вынуждена была искать работу. «Пошла я устраиваться на работу, туда, где папа работал до ухода в армию, на МТС. Мне говорят: куда мы тебя возьмем, и лет-то тебе немного, но я упросила. Тогда нужно было бревна вытаскивать из Волги, шел сплав, их подтягивают баграми, тащат лебедкой, а я сверху командую: майна! Или: тащи! Мне дали рабочую карточку, и семье тоже стали давать хлеб, им как иждивенцам, по 250 г, а мне 600. Но еды не хватало, все время голодали. Ели еще макуху из горчичных зерен, очень она глаза ела, была совсем невкусная, но ничего другого не было!» Естественно, что рабочего пайка для снабжения такой семьи не хватало, поэтому по настоянию матери весной 1943 года Серафима Михайловна отправилась вместе с подружкой на поля колхоза Цыбино, находящегося на расстоянии примерно 25 км, где под снегом сохранились колоски урожая 1942 года, не убранного из-за развернувшихся боевых действий. Дорога туда и обратно заняла два дня, а результатом было ведро зерна, перемешанного с песком, спасшее семью от голодной смерти, и арест с последующим тюремным заключением за прогул (на время войны отпуска и выходные дни были отменены, а рабочим запрещалось самовольно увольняться). Вот как об этом рассказывает сама Серафима Михайловна: «Вернулась домой. Мама довольна, теперь еды хватит. А дорога тяжелая – 25 км туда и столько же обратно, башмаки не по размеру. Сняла их – а на ногах кровавые мозоли. Только хотела отдохнуть – а на пороге наш милиционер Сережка Захаров:
– Ну, пришла? – спрашивает. – Пойдем теперь со мной.
– Куда я пойду, все ноги в мозолях и в крови.
– Кровь не кровь, а туда за зерном ходила, теперь пойдем в суд.
Привел он меня в здание суда, что было рядом с Бекетовским вокзалом. Судья спрашивает:
– Как это ты додумалась работу прогулять?
А я отвечаю:
– Что же мне делать, отец на фронте, семья большая, не прокормить, пришлось идти за зерном.
– Ну что же, придется тебе 6 месяцев платить по 25 рублей.
Я не поняла и говорю:
– Дяденька, таких денег у нас нет, я лучше вам отработаю.
– Ну, хорошо.
Ушли они куда-то в комнату, а я сижу и жду. А милиционер мне:
– Вот сейчас и сядешь в тюрьму.
– В какую тюрьму, за что?
– Сейчас увидишь...
Смотрю, выходят судьи и объявляют приговор – три месяца принудительных работ. Я обрадовалась, засобиралась домой. А судья:
– Нет, теперь ты пойдешь в тюрьму, а не домой.
–Так вы же сказали, что я буду работать.
– Будешь. В тюрьме.
– Я так не хочу, хочу и работать, и ходить домой.
– Ну, голубушка, так нельзя, приговор мы уже оформили, переписывать не будем. Так и увезли меня в городскую тюрьму, что в центре Сталинграда».
Такие случаи были явно не единичны. Серафима Михайловна вспоминает сидевшую вместе с ней колхозницу, которая взяла килограмм колхозного зерна для своих детей и получила за это восемь лет.
В период войны в Сталинграде была организована система фабрично-заводского ученичества. Учащиеся ФЗУ прибывали в город из других районов страны, были ребята из сельской местности. Они получали рабочую специальность, а затем определялись на работу. Учащиеся ФЗУ были на полном государственном обеспечении, но жилось голодно, нельзя исключить и возможность хищения скудных продуктов питания и недобросовестными работниками. Поэтому учащиеся довольно активно занимались мелким воровством и карманными кражами. По воспоминаниям дочери П.Г.Чеботарева, у нее учащийся ФЗУ украл хлебную карточку, которая, как известно, не возобновлялась, и до конца месяца семья осталась без хлеба. В магазинах учащиеся ФЗУ поступали следующим образом: кто-то один отвлекал внимание продавца, а другой тем временем совершал кражу товара (чаще всего продовольственных товаров).
Некоторым подспорьем были для жителей личные подсобные хозяйства, а также участки земли, которые выделялись за Волгой работающему населению. Колхозы, испытывая нехватку рабочих рук, в период уборочной привлекали горожан на условиях натуроплаты. Определенное значение имело для хозяйства наличие коровы. Однако содержать корову было сложно из-за того, что возникали проблемы с заготовкой кормов. Молочные продукты можно было продать на городском рынке, но это было не слишком выгодно из-за разницы в ценах на молоко и хлеб. По воспоминаниям А.Н. Федорушкиной на черном рынке литр молока стоил 30 рублей, а сайка хлеба – 200 рублей.
Новая одежда большинству жителей в период войны была недоступна. З.П.Тараненко, поступившая в Сталинградский медицинский институт в 1943 году, рассказывает, что гардероб ее практически не обновлялся. Для особенно торжественных случаев девушки собирали костюм всем коллективом, отдавая для танцев или свиданий одной из напарниц ту часть своего гардероба, которая выглядела более или менее прилично. Зинаида Петровна рассказывает: «Еще до войны папа отдыхал на курорте на юге и привез оттуда белый берет. Я привезла его в Сталинград, мы его бережно стирали, потом сушили на тарелке и носили по очереди». Однажды институт получил помощь: вещи, присланные из Америки, ношеные, но находившиеся в довольно приличном виде. По решению профкома они были распределены среди студентов.
На некоторых производствах выдавалась спецодежда. П.Г.Чеботарев, работавший шофером на ВолгоГРЭС, ежегодно получал брюки, спецовку и валенки. Иногда одежда и обувь выдавались в качестве премии. Так С.Г.Шевченко, работавшая в 1943 году на трикотажной фабрике и фабрике по пошиву обуви, вспоминает: «Работали там в две смены – с 17 до 2 часов ночи и с 2 до 17 без выходных. Была я на хорошем счету, дали мне 10 рублей, как премию, и ботинки солдатские несколькими размерами больше моей ноги».
По словам З.П.Тараненко, жившей в общежитии мединститута, обстановка была спартанской, но все же минимально необходимые удобства в общежитии существовали. Общежитие размещалось в деревянных бараках. Внутри барака – большой коридор, вдоль которого направо и налево шли комнаты с печным отоплением. Печь – одна на две комнаты. Большие окна забиты досками и засыпаны опилками и только на самом верху были стекла. Вверху – тусклая лампочка. Студентам выдавали кровати, матрасы, подушки, а тумбочки они сооружали сами. Зимой 1943/44 года труднее всего было с отоплением. Зинаида Петровна рассказывает: «Дров нам, конечно, никто не давал. Помню, как в первую зиму (а зимы 1943/44 годов были суровыми – температура доходила до –25, –27 °С) мы ходили к Дому культуры им. Павших борцов, чтобы разбирать на дрова его забор. Местные жители уже начали растаскивать его на растопку, а мы продолжили. И тут нам помогали ребята-ленинградцы с четвертного курса».
Довольно долго в Бекетовке не было массовой электрификации. По воспоминаниям многих местных жителей электричество в дома стали проводить уже после войны. В годы войны существовал режим экономии электроэнергии, и, по словам З.П.Тараненко, в их комнате в общежитии была лишь тусклая лампочка, но отсутствовала розетка, чтобы студенты не могли пользоваться электроприборами. Тем не менее жильцы умудрялись присоединять провода электроплитки к цоколю лампочки, рискуя, конечно, получить удар током.
Карточная система снабжения промышленными и продовольственными товарами, введенная в СССР в начале Великой Отечественной войны, действовала более шести лет. Она была отменена в декабре 1947 года вместе с проведением одновременно и денежной реформы. Закон о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946–1950 годы предусматривал переход на протяжении 1946 и 1947 годов от нормированного снабжения населения по карточкам к развернутой советской торговле.
Правительство планировало отменить карточки в 1946 году. Однако низкий уровень жизни населения и продовольственный кризис 1946 года, причиной которого стала засуха, вынудили советское руководство скорректировать прежние планы и перенести отмену карточек на 1947 год. Тяжелые последствия войны и неэффективная аграрная политика обусловили крайне медленные темпы восстановления сельского хозяйства. Положение осложнилось засухой 1946 года. В этой ситуации правительство не только не смогло отказаться от карточной системы, но и ввело новые ограничения. С 16 сентября 1946 года в 2–2,5 раза были повышены цены на продукты питания, распределявшиеся по карточкам. Одновременно снижались цены в коммерческих магазинах, но они по-прежнему оставались значительно выше пайковых, что делало их недоступными для основных масс покупателей.
Увеличившиеся затраты населения частично компенсировались повышением заработной платы и введением надбавок к пенсиям. В целом же рост пайковых цен вел к снижению уровня жизни в стране, так как у большинства рабочих и служащих заработная плата осталась неизменной. Надбавка, установленная низкооплачиваемым рабочим, не компенсировала роста пайковых цен. Подрывала итак невысокое материальное положение трудящихся ежегодная кампания подписки на заем, носившая принудительный характер. По словам П.Г.Чеботарева, работавшего шофером на ВолгоГРЭС, обычно подписаться нужно было на сумму не менее полутора ежемесячных окладов. Поскольку у шофера заработок сдельный, то в первые три месяца года давали возможность хорошо заработать. Этот заработок и исчислялся как средний, а после подписки, обычно проводимой в марте, заработок падал. После подписки рабочий обычно получал лишь аванс, поскольку вся зарплата шла на погашение займа. Среднегодовой размер займа был примерно 1100–1200 рублей. Стремительно поднялись цены на наиболее дешевые виды продуктов на рынках. Умалчивалось о главной причине повышения пайковых цен – стремлении ограничить потребление продуктов населением.
27 сентября и 18 октября 1946 года Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) приняли два закрытых постановления: «Об экономии в расходовании хлеба» и «О дополнительных мерах по экономии в расходовании хлеба и усилении контроля за работой Министерства торговли и его органов». В соответствии с этими решениями экономия осуществлялась в основном за счет сельских жителей.
Руководство страны ограничило возможности населения приобретать продукты по пайковым ценам в условиях, когда большинство семей не могло покупать товары на рынках и тем более в коммерческих магазинах. К весне 1947 года было открыто 187 кооперативных магазинов, ларьков и столовых. В целом местным органам власти удалось обеспечить отоваривание хлебных карточек горожан, в то время как обеспечение другими видами продуктов было нерегулярным и неполным. В гораздо более тяжелом положении оказались сельские жители региона, не охваченные карточной системой.
Несмотря на острую потребность населения страны в продуктах питания и начавшегося в конце 1946 года голода в Сталинграде, правительство израсходовало не более половины продовольственных запасов. Учитывая все это, а также политическое значение предстоящего шага, руководство СССР решило отказаться от нормированного распределения товаров уже в 1947 году.
14 декабря 1947 года Совет Министров и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары», которое начало действовать с 16 декабря.
Утром 16 декабря еще до открытия сталинградских магазинов перед ними образовались очереди. Торговля хлебопродуктами началась с 6–8 часов, промтоварами с 9–10 часов. Настроение у людей было праздничное. Однако ожидаемого изобилия в магазинах не было. Большие очереди выстраивались за агропромышленными товарами первой необходимости. Для сельских жителей выделялось значительно меньшее количество товаров, чем для горожан. 16 и 17 декабря в Нижнем Поволжье не был удовлетворен спрос сельчан даже на черный хлеб, керосин и мыло. Дефицит товаров вызывал многочисленные отступления от установленных правил торговли: припрятывание продавцами изделий повышенного спроса с их последующей реализацией по завышенным ценам, несоблюдение норм отпуска продуктов в одни руки, скупку хлеба и сахара отдельными лицами и др. Злоупотребления продолжались, несмотря на привлечение нарушителей к уголовной ответственности. Отмена карточной системы оказала влияние не только на состояние различных форм торговли, но и сказалась на работе промышленных предприятий и строительных организаций. Наряду с ликвидацией карточной системы и денежной реформой проводилось повышение норм выработки на предприятиях.
Обмен денег начался 15 декабря 1947 года. Старые деньги обменивались на новые в соотношении 10:1. Льготному обмену подлежали вклады в сберкассах от 1 до 3-х тысяч руб. (в соотношении 1:1). Предполагалось, что реформа ударит по «спекулятивным элементам». На самом деле они успели обезопасить свою наличность, переведя деньги в золото и драгоценности. Пострадали прежде всего те, кто имел наличные деньги, но не хранил их в сберкассах. Среди них, очевидно, была значительная доля людей, торговавших на рынке продуктами со своего подсобного хозяйства.
Например, Г.Н.Тяпаев рассказывал, что ему о реформе ничего не было известно. Он продал корову за 7 тыс. руб., а на следующий день была проведена реформа, и деньги сгорели. В основном наши респонденты – люди рабочих профессий, им предварительно ничего не было известно о реформе и они не предпринимали никаких действий для защиты своих сбережений (да у них таковых по сути и не было).


Tags: Бекетовка, ВОВ, Сталинградская битва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments