mvjoy (mvjoy) wrote in volgohist,
mvjoy
mvjoy
volgohist

Categories:

«Бекетовка в 1943-1947 годах: черты жизни и быта населения» ЧАСТЬ 2

Работа пусть и школьная, но все же представляет интерес, так как составляли ее не передирая тексты с путеводителей, а производили опрос очевидцев. Источник

Ольга Безрукова, Евгения Иванова, Елена Ледовских, Екатерина Лоншакова, Анна Савенкова «Бекетовка в 1943-1947 годах: черты жизни и быта населения»

Часть 1
История образования Бекетовки.
Бекетовка в дни Сталинградского сражения
Снабжение населения Бекетовки в 1943–1947 годах.
Денежная реформа 1947 года и ее последствия.

Часть 2
Здравоохранение, культура, транспорт.
Общественная жизнь населения Бекетовки в 1943–1947 годах
Военнопленные и местное население.
Православная церковь и местное население
Заключение


Здравоохранение, культура, транспорт.
Общественная жизнь населения Бекетовки в 1943–1947 годах

Военные действия нанесли значительный урон культурным учреждениям города. Сильно пострадало здание областного театра, были уничтожены фонды областной научной библиотеки, погибли документы областного государственного архива. В дни, когда битва на Волге еще не была закончена, но участь вражеской группировки фактически была предрешена, пленум Сталинградского обкома ВКП(б) рассматривал вопрос о необходимости восстановления народного хозяйства. В числе первоочередных задач пленум наметил восстановление работы клубов, библиотек, школ. Пленум обязал в срок до первого февраля восстановить работу всех школ. Выполнить эту задачу, конечно, было нелегко.
Однако постепенно восстанавливается деятельность научных, образовательных и культурных учреждений города. Многие из них первоначально размещались в Бекетовке. В период 1943–1947 годов в Бекетовке действовала сеть культурных учреждений: библиотеки, в том числе областная, клубы, два Дома культуры, музеи, вуз (мединститут). Уже в ноябре 1943 года фонды областной библиотеки насчитывали около 21 тысячи книг.
При знакомстве с партийными документами обращает на себя внимание то, что упор делался не столько на просветительскую, сколько на партийно-пропагандистскую сторону деятельности культурных учреждений. В партийной литературе культурные учреждения прямо рассматривались как инструмент для коммунистической пропаганды. Сама по себе необходимость патриотической пропаганды в годы войны не вызывает сомнений, но и после окончания войны вал идеологических кампаний постоянно нарастал.
Особое значение партийные органы придавали самому массовому виду искусства – кино. Пленум Сталинградского обкома ВКП(б), проходивший 21 января 1943 года, обязал установить в районах, пострадавших от немецких оккупантов, 7 стационарных киноустановок и 10 кинопередвижек и провести курсы по подготовке механиков звукового кино. Уже 10 марта 1943 года в Бекетовке в помещении железнодорожного клуба имени Ворошилова открылся кинотеатр.
Партийные органы достаточно жестко контролировали репертуар кинотеатров. Так, в отчете облсовета профсоюзов о состоянии культурно-просветительной работы за 1947 год отмечалось, что в репертуаре кинотеатров были такие фильмы, как «Герои гражданской войны», «Человек с ружьем», «Партийный билет», «Секретарь райкома», «Сельская учительница», иными словами, преобладали ленты идеологической направленности. В репертуарах кинотеатров были и такие фильмы, как «Падение Берлина», «Незабываемый 1919», которые возвеличивали роль Сталина в годы Гражданской и Великой Отечественной войны. Опрос жителей Бекетовки свидетельствует о низкой эффективности этого вида пропаганды. Люди предпочитали смотреть фильмы, повествующие о человеческих взаимоотношениях, о любви, приключенческие фильмы. Очевидно, поэтому многие вспоминают прежде всего фильмы иностранного репертуара. Вспоминает студентка медицинского института Зинаида Петровна Тараненко: «На стипендиальные деньги ходили в кино, самые популярные фильмы – иностранные – «Багдадский вор», «Мост Ватерлоо». Очень любили «Серенаду солнечной долины». А на фильм «Большой вальс» ходили по несколько раз. Смотрели и отечественные фильмы: «Небесный тихоход», «В 6 часов вечера после войны» и другие. П.Г.Чеботарев вспоминает большое впечатление, которое произвел на него фильм «Тарзан».
Клубы также запомнились людям не как лектории, а как место проведения танцевальных вечеров, где молодежь могла повеселиться, а молодые люди знакомились друг с другом. Как рассказывает житель Бекетовки Павел Григорьевич Чеботарев, были два клуба: один – клуб Павших Борцов (летний), к которому была пристроена танцплощадка, другой – клуб имени Ворошилова (зимний), там тоже устраивались танцы и показывали кино. В клубах играли духовые оркестры и были граммофоны. Плата за вход была небольшая.
Можно сказать, что в 1943–1947 годах культурные учреждения посещала только молодежь, а старшее поколение говорило: «Не до этого было». Кроме клубов и домов культуры были «улицы». Молодые люди, жившие на одной улице, предпочитали вместе проводить досуг. А.Н.Федорушкина вспоминает: «В кино ходили редко, а были улицы: собирались вместе. Знакомились, играла гармошка, пели, танцевали».
Среди студенческой молодежи популярностью пользовался областной драматический театр. Его работа в городе возобновилась вскоре после окончания Сталинградской битвы. Приказом председателя Комитета по делам искусств при СНК СССР в целях укрепления Сталинградского областного театра кадрами в Сталинград были отправлены артисты ведущих столичных театров: Малого театра, МХАТ, Московского театра им. Ленинского комсомола. З.П.Тараненко вспоминает: «Мы очень любили ходить в театр (областной драмтеатр им.Горького). Со мной училась подруга, мама которой работала в театре, так она нас обычно снабжала контрамарками на спектакли. Шли и современные пьесы, и классика. Было много пьес о войне».
После Сталинградской битвы (1943 г.) стали открываться школы, действовало ремесленное училище на ВолгоГРЭСе и другие образовательные учреждения. В большинстве школ занятия шли в две-три смены. Не хватало учебников, тетрадей. Половина учителей не имела необходимого образования. Вспоминает дочь Павла Григорьевича Чеботарева: «В 1943 году я пошла в школу. Обучение было совместное, бесплатное . В школе был буфет. В войну писали на газетных листах, были перьевые ручки с чернилами. После войны с учебниками и тетрадями стало лучше. В классах было примерно по 30 человек. В школу ходили в форме, которую шили или покупали. Сменной обуви не было, ходили в резиновых сапогах. Было очень грязно и после каждого урока класс приходилось убирать».
В 1943 году начал свою работу мединститут. Студентка института, учившаяся в нем в 1943–1948 годах, Зинаида Петровна Тараненко рассказывает: «Институт был хорошо укомплектован преподавательскими кадрами, хотя во время войны сделать это было нелегко. Все преподаватели были настоящими интеллигентами, а профессор Деларю вообще всегда поражала нас своей элегантностью».
Воспоминания З.П.Тараненко показывают, что, несмотря на усилия пролетарского государства радикально порвать с образом жизни и привычками старой дореволюционной интеллигенции, именно эта интеллигенция и служила для молодежи примером. Обращает на себя внимание одна любопытная деталь из рассказа З.П.Тараненко: «Помню такой эпизод: нашим молодым организмам еды постоянно не хватало, и, чтобы заглушить чувство голода, мы часто грызли семечки. В Сарепте жила студентка Нина Жарова и как-то из дому она привезла на всех целых полмешка семечек. Так вот, преподаватели тогда регулярно посещали общежитие. Профессор Деларю, увидев нас, лузгающих семечки, сделала нам замечание. После этого семечек мы больше не грызли». А ведь в годы Гражданской войны лузганье семечек было чуть ли не свидетельством лояльности по отношению к власти! Очевидно, что, по крайней мере, культурное поведение в быту, а также традиции научной добросовестности, бескорыстия, которыми отличалась старая интеллигенция, становились наследием молодой поросли выпускников советских вузов. Сломать традицию, несмотря на все старания, новой власти не удалось. З.П.Тараненко вспоминает также, что «ни один преподаватель, несмотря на неустроенность быта, не позволял себе появиться в помятой одежде».
Медобслуживание населения Бекетовки осуществлялось в двухэтажной деревянной поликлинике около базара; также существовала женская консультация. Рассказывает Анастасия Николаевна Федорушкина: «Когда началась война, пришлось идти на курсы медсестер при обществе Красного Креста. Из центральной городской тюрьмы пошла холера, и мы работали на ликвидации заболевания. 3 февраля 1943 года поехали в центр города, чтобы забрать немецкие одеяла для медпункта, который организовывался в Бекетовке». По воспоминаниям З.П. Тараненко, кроме опасности инфекционных заболеваний, существовала и другая опасность – рост числа венерических заболеваний в городе.
О внутригородском транспорте отзывы всех очевидцев одинаковы: «До центра города ходила электричка (поезд)». Наиболее интересно рассказывает З.П.Тараненко: «Поезд назывался «кукушка». Он ходил часто. Мы обычно садились в 3-й вагон, который называли студенческим. Обычно мы брали месячные проездные и ездили по ним. Для студентов это было дешево». А в 1944–1945 годах от центра города на северные окраины стал ходить трамвай. Внутригородское сообщение осуществлялось неплохо, было недорогим, а значит, транспорт был доступным.
Общественная активность населения проявлялась в работе в свободное время по восстановлению города. По словам З.П.Тараненко, студенты «работали с охотой, добровольно, никого принуждать не приходилось». По-иному вспоминает эти же работы П.Г.Чеботарев. По его словам, на предприятии велся строгий учет работы на субботниках, отказаться от работ было нельзя.
Студенты привлекались в качестве агитаторов во время выборов в Верховные Советы СССР и РСФСР в 1946 и 1947 годах. В то же самое время даже в разговорах между собой люди избегали обсуждения политических вопросов. Не рассказывали анекдоты. В семье мамы одной из наших соучениц Галины Николаевны Ивакиной сохранилось воспоминание о том, как после войны небольшая компания близко знавших друг друга людей поехала на отдых за Волгу. Собираясь в обратный путь, один из участников пикника бросил в Волгу газету с портретом И.В.Сталина, в которой он привез соленую рыбу, сказав при этом: «Ты уже поел солененького, а теперь попей-ка». Вскоре он был арестован за антисоветскую агитацию.

Военнопленные и местное население.
За время боев в районе Сталинграда советскими войсками было взято в плен 91 545 немецких солдат и офицеров, в их числе 24 генерала и 2500 офицеров. Количество пленных по мере завершения битвы продолжало увеличиваться. Поэтому заместитель командующего Донским фронтом по тылу генерал-лейтенант Советников 26 января 1943 года приказал начальнику тыла 64-й армии немедленно приступить к организации фронтового лагеря для военнопленных в районе поселка Бекетовка. Распоряжением отдела управления тыла Донского фронта № 23 от 26 января 1943 года предполагалось всех военнопленных, захваченных войсками 64-й и 57-й армиями, содержать в лагере Бекетовка . По воспоминаниям жителей Бекетовки, военнопленные «были очень молодые, почти дети».
До 3 февраля 1943 года в районе Бекетовки было сосредоточено 3500 военнопленных, которые размещались в четырех пунктах: в поселке СталГРЭС, в бараках лесобазы, в корпусах завода № 91 и в поселке Сакко и Ванцетти. Лагерей военнопленных было довольно много, один из них располагался недалеко от церкви, на высотах.
Был также лагерь в домах на ВолгоГРЭСе, окруженных колючей проволокой, а лагерь № 108 – на заводе. «Они жили под охраной везде, где только было место, например, в клубе им.Ворошилова, в клубе СталГРЭСа» . «Лагерь располагался в ПТП. Это было двухэтажное здание, окруженное забором» . «Немцы жили в бараках, часть зоны деревянных бараков была отделена колючей проволокой от остальных – там находился лагерь немецких военнопленных. Здание барака представляло собой большой коридор, вдоль которого направо и налево шли комнаты с печным отоплением. В лагере немцы ходили без конвоя» . «Всех военнопленных гнали в церковь для того, чтобы переночевали, а потом обратно. Держали их долго» .
Военнопленные были разных национальностей: чехи, поляки, немцы, «много румын, которые сдавались в плен очень легко» , были также австрийцы.
Наиболее острым был вопрос о госпитализации раненых и больных военнопленных.
Военнопленные находились в чрезвычайно тяжелых условиях. Отсутствовали не только подходящие помещения для их содержания, но и топливо, обмундирование по сезону, транспорт. Многие попавшие в плен были очень истощены за то время, которое они находились в окружении. До 50% из них нуждались в немедленной госпитализации. В этих условиях плохо организованное и недостаточное питание, а также холод способствовали смертности среди военнопленных. Так, по воспоминанию Григория Николаевича Тапаева «военнопленных не кормили, а зимой помещение не отапливали. Мертвых вывозили на гору и закапывали в котловину».
Высокая смертность военнопленных могла породить мнение о том, что проводилась целенаправленная политика увеличения смертности, чтобы разгрузить лагерь. Вряд ли такое утверждение верно. Первоначально высокую смертность можно объяснить тем, что военнопленные, пережившие «сталинградский котел», были истощены, обморожены, а созданные в экстренном порядке лагеря были попросту не готовы к приему такого большого количества пленных. Заметим, что столь же плохо обстояло дело и со снабжением продуктами гражданского населения, возвращавшегося в город. Позже были приняты нормативы, определяющие дневной рацион военнопленного.
Рассмотрим дневной рацион для военнопленных, расположенных в лагерях Бекетовки. Нормы продуктов в граммах на одного пленного были следующие: хлеб ржаной – 600, мясо – 40, рыба и сельдь – 120, картофель и овощи – 600 и т.д. Всего в рационе было около десяти наименований продуктов . Если бы нормативы действительно соблюдались, то в лагерях не наблюдалось бы такой высокой смертности. Но в действительности питание выдавалось с большими перебоями, а когда выдавалось, то в небольших количествах, ниже нормы, обычно сухим пайком. Только при выполнении производственной нормы на сто и более процентов на тяжелых физических работах калорийность пайка приближалась к нормальным физиологическим нормам. Система различных надбавок увязывалась с выполнением военнопленными производственных норм. Только те из здоровых пленных, которые выполняли установленные нормы, могли рассчитывать на удовлетворительное питание. Можно сделать вывод, что питание немецких военнопленных мало чем отличалось от организации питания в лагерях НКВД.
Из-за засухи и неурожая 1946 года возникли продовольственные затруднения, отменялись горячие дополнительные блюда для военнопленных, выполняющих нормы выработки. С 1 декабря ослабленные и работающие военнопленные лишались всех видов дополнительного питания.
В конце 1946 года суточный рацион был снижен с 3200 до 2368 калорий. Военнопленные получали гораздо меньше, чем требует физиологический минимум человека. Начинается массовое ухудшение физического состояния военнопленных, это ведет снижению трудоспособности и к увеличению смертности.
Тем не менее руководство СССР было заинтересовано в дешевой рабочей силе, способной ускорить процесс восстановления. Военнопленные принимали участие в восстановлении города. Старожилы Бекетовки отмечают добросовестное отношение к труду, качественную работу, честность военнопленных. «Они строили дорогу, 2-ю Продольную, работали на ВолгоГРЭСе. Работали хорошо, – говорит П.Г. Чеботарев. – Был такой случай: немцы разгружали папиросы, один ящик упал и раскрылся. Один немец взял оттуда несколько пачек. Когда их потом обыскали и нашли у одного эти папиросы, то избили свои же. Такие у них были порядки».
Местные же жители относились к военнопленным по-разному, в основном доброжелательно. «Помогали им, понимали, что они – тоже люди». «Они кричали «Ур-ур-р!» («мол, хлеба давай!») и протягивали руки. Им в руки клали хлеб, подкармливали, чем могли. К тому же они были очень молодые . Но не только жители района помогали военнопленным, пленные помогали жителям района тоже.
Но те, у кого всю семью поубивали на войне, никак не могли доброжелательно относиться к пленным. Зинаида Петровна Тараненко, в то время студентка мединститута, вспоминает, что общежитие института и лагерь военнопленных располагались в одном и том же барачном городке, разделенном колючей проволокой на студенческую и лагерную зоны. Отец Зинаиды Петровны был в действующей армии и, по ее словам, «военнопленных тогда ненавидели. Снабжение у них было лучше, у многих родные были на войне, некоторые погибли, город немцами был сильно разрушен. И вот, бывало, вечером кричишь: «Ганс, подойди сюда!», он подходил к проволоке у ворот лагеря. И тогда начинаешь ругать его от всей души. А он молча слушает. Он подходил, потому что ему просто было приятно посмотреть на молодых девушек».
Но между военнопленными и местным населением могли возникать и более теплые отношения. Некоторые русские девушки встречались с румынами, и в итоге образовывались семьи: русская – румын. В послевоенные годы военнопленным, выполняющим производственные нормы, выплачивалось денежное вознаграждение. За 1945–1949 годы военнопленные получили в качестве денежного вознаграждения один миллиард рублей. В лагерях была создана специальная торговая сеть в виде ларьков и буфетов. В них продавались различные сельскохозяйственные продукты, молочные, кондитерские и табачные изделия, хлеб.
С момента организации управления лагеря № 108 в Бекетовке и по 1 января 1949 года через лагерь прошло 135 857 военнопленных, из которых: убыло в другие лагеря – 96 103 человека, умерло по разным причинам – 28 855 человек, репатриировано – 10 899 человек .
Православная церковь и местное население

С конца 1920-х годов религиозные вероисповедания (а в их числе и православная церковь) стали объектами гонения со стороны советской власти, которая стремилась ввести монополию марксистско-ленинской идеологии. По стране прокатилась кампания закрытия церквей. Не миновала она и Бекетовку, где располагался старейший на территории нашего города храм Никиты-исповедника. Жительница Бекетовки Анастасия Николаевна Федорушкина хорошо помнит местного священника Павла Добросердова. «Он всех нас детей знал по именам. Обычно идет со школы, а он нам навстречу.
– Здравствуйте, батюшка, – говорим мы хором.
А он:
– Здравствуй, Любушка, здравствуй, Танечка, здравствуй, Зиночка, – и всем дает по ландринчику. Мы делаем круг и снова к нему навстречу:
– Здравствуйте, батюшка, – чтобы он снова нас угостил».
По воспоминаниям Анастасии Николаевны священник этот был репрессирован, а сама церковь закрыта в 1938 году и превращена в зерновой склад.
В годы войны отношение государства к православной церкви начинает меняться. Сталин взял на вооружение национальную идею, вспомнив и Кутузова, и Суворова, и даже Александра Невского, который входит в пантеон русских святых. Вскоре после нападения немцев прекратилась антирелигиозная пропаганда, и многие священнослужители смогли вернуться в Москву: Сергий в 1943 г., Николай в 1941 году. В 1942 году была выпущена книга «Правда о религии России» на нескольких языках. На территории России она не распространялась. В ней подчеркивался патриотизм Православной Церкви, давалась высокая оценка патриарху Тихону.
Архиепископ Алексей начал церковные сборы средств на оборону страны. Митрополит Сергий предпринял важный шаг по пути легализации церкви, использовав для этого нелегальные сборы на оборону страны. 5 января 1943 года он послал Сталину телеграмму, прося его разрешения на открытие церковью банковского счета, на который бы вносились все деньги, пожертвованные на оборону во всех церквях страны. Сталин согласился и от лица Красной Армии поблагодарил за труды. Получив разрешение, церковь стала де-факто юридическим лицом и начала сборы среди верующих на оборону. После согласия Сталина открыть церковный фонд, положение церкви значительно улучшилось.
В Сталинграде вскоре после окончания битвы восстанавливается Казанский собор. Официально он был открыт 27 июля 1945 года и первоначально работал в частном доме. Коробка церковного здания была отремонтирована верующими к 1946 году, и там уже со второго квартала начались богослужения . Никитская церковь, не пострадавшая во время войны, по-видимому, начала функционировать раньше. Когда церковь в 1938 году закрывали, то прихожанам было позволено забрать иконы, и поэтому восстановление храма не составило труда.
В годы войны резко возросли религиозные настроения. Даже для молодежи, религиозность которой может быть поставлена под сомнение, церковная служба, искреннее религиозное чувство представлялись своеобразной отдушиной в среде, пронизанной официальной утомительной пропагандой. О том, что люди не избегали посещения церкви, вспоминают современники. «Все люди часто ходили в церковь (иногда даже стояли на улице). Ходили каждое воскресенье и по праздникам. В основном были старики и молодежь» . Церковь работала, не закрывалась. «Там были службы, крестили детей. Пожилые были православные, верили, ходили в церковь. Молодежь ходила реже», – вспоминает О.Д.Савченко.
Два православных храма на весь Сталинград явно не могли удовлетворить религиозные потребности населения. Уполномоченный Совета по делам Русской православной церкви по Сталинградской области доносил в 1946 г., что «праздник Пасхи прошел с большим подъемом. Службы проходили не только в районах и селах, где есть церкви, но и там, где их нет. В Никитской церкви Кировского района г.Сталинграда на пасхальном богослужении было народа более 6 тысяч человек, в числе которых молодежи и детей школьного возраста было не менее 1500. Под открытым небом находились 3–4 тысячи человек, которые также стояли со свечами.
Заключение

Мы попытались хотя бы фрагментарно представить жизнь нашего района в тяжелые годы войны и первые послевоенные годы. Очевидно, что глобальные события отечественной истории (такие, как война, голод 1946 года, репрессии) не могли не отразиться на повседневной жизни Бекетовки. Военные трудности, несомненно, усугублялись тем, что район Бекетовки, в сущности, был районом боевых действий, из которого гражданское население не было вовремя эвакуировано. Временное перемещение центра города в Бекетовку никак не отразилось на повседневной жизни ее обитателей. Будучи включенной в городскую черту довольно поздно, Бекетовка сохраняла своеобразные приметы сельского быта, примером чему служит жизнь «улицы». В воспоминаниях жители отмечают и такую своеобразную черту быта, как участие в совместных праздниках, выручку и взаимопомощь, что, наверное, в какой-то мере соответствовало крестьянской психологии с ее общинными традициями.
Весьма характерной чертой, связанной со старыми традициями, было и незлобивое отношение к пленным, несмотря на пропагандировавшуюся в годы войны ненависть к немцам. Эта черта достойна уважения – тем более, что демонстрировали ее жители города, почти полностью разрушенного фашистами.
Материалы этой работы свидетельствуют, на наш взгляд, о том, какие широкие возможности открываются при сборе свидетельств, идущих от очевидцев и современников и выстраивающих историю «малой родины».
Tags: Бекетовка, ВОВ, Сталинградская битва
Subscribe

  • Снайпер Сталинграда Максим Пассар

    Одним из результативнейших советских снайперов, прославившихся во время Сталинградской битвы, считается Василий Зайцев. Не хотелось бы отбирать его…

  • Кто-нибудь еще читает volgohist?

    Друзья, добрый день! К своему сожелению заметил, что ресурс который я создал шесть лет назад и перестал поддерживать все таки заглох. За время…

  • Почему я не пошел на фильм "Сталинград"

    Волею судьбы сложилось так, что я уже много лет работаю рядом со знаменитым «домом Павлова» - известным на весь мир рубежом обороны…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments